«Большинство людей счастливы настолько, насколько они решили быть счастливыми»
Линкольн А.

СИЛА И НЕВИННОСТЬ. Читая Ролло Мэя после семинаров А. Алексейчика (Киев–Москва, 2008-2009 гг.)

Впервые о Ролло Мэе я услышала на психологическом факультете МГУ из уст Д. Леонтьева. Это был 2001 год, начало моей работы над докторской диссертацией по экзистенциальной психологии.

С тех пор его голос как набат звучит во мне.

Это голос ответственности за исполненность своего Бытия.

Экзистенциальная тревога — это открытие, которое подарил мне именно Мэй.

Шли годы. Прочитанные книги Мэя («Экзистенциальная психология», «Проблема тревоги», «Открытие Бытия», «Искусство психологического консультирования», «Мужество творить») молчаливо сопровождали мой жизненный путь. Я не заглядывала в них: мне было достаточно первого впечатления и того, что они были рядом.

В 2007 году в России вышла еще одна книга Мэя «Любовь и воля», ставшая бестселлером. Все еще непрочитанными мной остались такие его работы, как «Человек в поисках себя», «Свобода и судьба», «Поиск красоты», «Жажда мифа».

Однако свое эссе я хочу посвятить его малозаметной, казалось бы на первый взгляд, книге несколько необычного жанра — «Сила и невинность».

Я не люблю перечитывать. Эту же я перечитала дважды спустя несколько лет.

О чем она и что мне в ней?

Самое первое ее прочтение было, кажется, в другой жизни — той, в которой я была знакома с экзистенциалами, наверное, только теоретически.

Спустя несколько прожитых лет мое видение «силы и невинности» претерпело некоторые изменения.

Набат преобразовался в колокол. Этика  р о с т а  постепенно уступает место этике Любви.

Сила самоутверждения и отстаивания себя ищет выхода в попытке творчества и созидания для себя и для Других. Осознаешь, как мало сделано добра и сколько вокруг нуждающихся в нем. Все по-прежнему ждешь на земле земной любви, которая почему-то не приходит или проходит мимо. Упускаю и отпускаю много возможностей и я сама. Все не так…

Что же не так?!

И взываешь в бессилии к Богу — а Тот молчит.

А жизнь утекает…

И кажется поэтому я особенно хорошо понимаю «метания» ­Р. Мэя от экзистенциальной психологии к гуманистической с ее самоактуализацией и обратно к экзистенциальной практике.

В жизни каждого человека, пишет Мэй, присутствует пять уровней силы. Первый — это сила жить. Сила жить сама по себе не есть добро или зло, она первична по отношению к ним. При этом она и не является нейтральной. Она должна реализовываться в жизни, иначе последуют неврозы, психозы или насилие.

Следующие этапы — самоутверждение, отстаивание своего Я.. Каждое живое существо нуждается в том, чтобы утверждать свое бытие. Если в течение некоторого времени это блокируется, то следуют агрессия, а то и насилие.

Разве это не так?

Невинность… По Мэю, есть способ борьбы с бессилием, который заключается в том, чтобы превратить его в видимое достоинство. Человек в этом случае сознательно отказывается от силы, и тогда «не обладать ею становится добродетелью». И он называет это  н е в и н н о с т ь ю . Слово (innocence) образовано от латинской частицы in («не») и корня nocens («вина»), обозначает дословно отсутствие вины или греха, безвредность, простодушие, чистоту.

Далее американский психолог и психотерапевт разделяет два типа невинности: 1) подлинная невинность, своего рода детское отношение к миру, сохранившееся в зрелом возрасте без ущербности для реалистического восприятия зла, нашей «сопричастности злу» и 2) псевдоневинность, которая паразитирует на наивности и представляет собой законсервированное детство, инфантилизм.

Из первой невинности проистекает восторг и благоговение, она ведет к духовности, постижению заповедей Христа («…будьте мудры как змии и просты как голуби»; «Если не будете как дети, не войдете в Царство Небесное…»).

Вторая не ведет к духовности, она не способна вобрать в себя даймоническое 1 , сама становится злом, ведет к саморазрушению. Невинный, тот, кому не хватает «мудрости змеи», может принести значительный вред, сам того не осознавая.

В книге «Сила и невинность» Мэя в большей мере представлена псевдоневинность.

Это меня сейчас удивляет. Зачем? Зачем ученику П. Тиллиха, бывшему пастору, исследователю терапевтического потенциала христианства столько места (пространства) уделять псевдоневинности?!

Чем можно это объяснить? Разве что следованием принципу культуросообразности…

«Псевдоневинность является распространенной защитой от признания собственной силы или конфронтации с ней», «псевдоневинность зашоривает», «упрощает», «вянет перед лицом нашей сопричастности злу» — находим мы в тексте.

Мэй искал истоки, психологические корни агрессии и насилия. Экзистенциальная трактовка Мэем мифа об Эдипе перерастает в вечную проблему человечества — проблему добра и зла. Добро и зло, сила и бессилие, вина и ответственность — вот что волновало его.

Прощание с невинностью, любовь и сила, путь к новой этике и сообществу завершают размышления автора. Интегративная сила образуется из единений усилий с другими людьми. Противопоставление силы и любви оказывается ложным: любовь и сила переплетаются и скорее сопутствуют, чем противоречат друг другу.

Такие выводы в конечном итоге сближают Мэя с духом психотерапевтических практик А. Алексейчика, в которых мне довелось участвовать.

Однако есть и различие.

Я и мой Мэй на пути. А Алексейчик в Боге.

Мы более озадачены современным, социальным, видимым, суетным, сиюминутным, преходящим…

Участвуя в группах А. Алексейчика «Интенсивная терапевтическая Вера», я обнаружила, что он включает в свой труд еще и  в е ч н о е. И образ Бога здесь может действительно  п р о я в и т ь с я  в нас, в наших делах, поступках и словах.

Слову здесь доверяют, учатся верить, со‑вместно  д у х о в н о   в о з р а с т а я .

И я стала относиться к слову иначе, чем просто как к средству для сообщения или передачи информации.

И все же, какое место в практике группы занимают собственно феномены силы и невинности?

Что в этом открылось (при‑открылось) для меня?

Каковы мои размышления, переживания?

Опору надо искать не только в себе, в других, но и в Боге.

Бог — бесконечная Сила. Сила Духа — главное (со‑браться с духом).

Дух святой исходит от Отца.

Отца моего нет давно, и духовного отца не имею.

Безответственно отнеслась к своему дому, без которого нет жизни семье.

Не приемлю слабостей, презираю их в мужчинах, считаю, что быть слабой может позволить себе только женщина, — потому и одна.

А у Алексейчика «сила в немощи открывается…»

Не верю в чудо (и по вере Вашей вам дано будет…), что встречу человека, которого полюблю, и который мне ответит взаимностью так, чтобы это были одновременно Любовь тела, души и духа.

А на меньшее не согласна, хотя и отчаиваюсь.

Смирение тяжело дается, потому не всегда в контакте с реальностью и с миром, со временем.

(А у Алексейчика на группе не насильно происходит проникновение, объединение с другими личностями, с миром).

Не молюсь (кое-как, от случая к случаю) и не умею по-настоящему это делать, не винюсь, не раскаиваюсь.

Правда, умею прощать обиды.

Не до‑веряю и не до‑веряюсь, ибо знаю, что такое беззаконие и предательство.

Могу до поры до времени быть терпеливой.

Могу быть жертвенной и самоотверженной во имя святого дела, способна к состраданию.

При этом в повседневной жизни, как женщина и просто как человек, не всегда проявляю заботу к близким и ближним, хотя иногда могу отдать последнее.

Сильнее становлюсь, когда делюсь.

Правда, чтобы что-то давать, надо иметь не только в душе, но и за душой.

Не умею просить и принимать, скорее потребую, взбунтуюсь, если что-то посчитаю несправедливым. Или просто уйду.

А у Алексейчика справедливость — не самая главная категория…

Не-благодарна, многим и многому не-благодарна.

Счастлива, когда могу сделать подарок Другому.

Моя подлинная невинность странным образом уживается во мне с псевдоневинностью.

Мои слабости порой оборачиваются силой.

Литература

  1. Мэй Р. Сила и невинность. М.: Смысл, 2001.
  2. Психотерапия жизнью: Интенсивная терапевтическая жизнь Александра Алексейчика / Сост. Р. Кочюнас. Вильнюс: HEPI, 2008.

Горячева Евгения (Россия) — кандидат психологических наук, руководитель учебных программ Международного Института экзистенциального консультирования в Москве, докторант Института психолого-педагогических проблем детства (лаборатория «Психологическая антропология») (г. Москва). (Данные об авторе — на момент выхода статьи)

Опубликовано в журнале «Экзистенциальная традиция: философия, психология, психотерапия», №14, 2009.