«Помер не найдя смысла в жизни, а тот помер найдя смысл в жизни, а тот помер не ища смысл в жизни, а этот вообще еще живет! Надо с ним побеседовать...»
Жванецкий М.М.

СОСТРАДАНИЕ КАК ОБРАЗ ЖИЗНИ

Современное общество обеспокоено обострением нравственных и этических проблем медицинской науки в рамках отношений «врач — пациент», вплоть до феномена моральной коррупции отдельных «врачевателей». В медицинской профессии, как ни в какой другой деятельности, врачу необходимо осознавать свое призвание и высокое предназначение.

В своей жизни мне приходилось немало сталкиваться с врачами, но, встретившись единожды с Гнездиловым Андреем Владимировичем, я обрела в его лице не только врачевателя, но и прекрасного друга и собеседника, который лечит словом. Для него всякая встреча с человеком — это соприкосновение с его болью и огромное желание ее не только уменьшить, но и понять самого человека. Мне думается, что среди европейских медицинских новшеств и технологий опыт врача-психотерапевта Гнездилова Андрея Владимировича — это неоценимый вклад в российскую медицину, а также в педагогику и психологию. Его труд, прежде всего — это не только совокупность особых методов лечения лекарственными препаратами, которые использует современная медицина для облегчения боли страждущих от не исцелимых наукой болезней, а это — форма отношений человека с человеком, которая выходит за рамки общепринятых «норм»: получил рецепт — иди лечись, а такая форма общения, которая облекается в морально-этические врачебные отношения и приобретает особый смысл и для врача, и для пациента.

Здесь я хочу вспомнить одно библейское повествование, где упоминается о том, что Господь, в знак памяти о благочестивом отце — царе и пророке Давиде, обещает Соломону выполнить любое желание. Соломон просит о даровании способности различения добра и зла. «И благоугодно было Господу, что Соломон просил этого. И сказал ему Бог: за то, что ты просил этого и не просил себе долгой жизни, не просил себе богатства, не просил себе душ врагов твоих, но просил себе разума, чтоб уметь судить, — вот, Я сделаю по слову твоему…» (3 Цар. 3, 10‑12).

И мы знаем из Священного Писания, какой премудростью, дарованной ему Богом, обладал Соломон. Не эта ли способность различения добра и зла оскудевает в современном обществе, и не отказ ли от нее, в погоне за земными благами, порождает утрату моральных ценностей современного врача? И не эта ли ценность всегда являлась характерной для всей русской медицины? Именно утрата этого Божьего дара привела к тому, что возникла так называемая «Биомедицинская этика», которая не способна восполнить того, что дается врачу от самого Бога.

Ведь деятельность врача и основная суть любой медицинской практики — это дело служения, а не дело дохода. Об этом говорит И.А. Иль­ин в своей книге «О призвании врача». Он пишет, что в царской России скромные доходы врача регламентировались и контролировались законодательно. Данная традиция сохраняется и после революции. Зар­пла­та врача — это скромная бюджетно-государственная ставка. До настоящего времени профессия врача в России относится к числу низкооплачиваемых. В этом принципиальное отличие финансового положения отечественных врачей от западноевропейских коллег. В первом в России хосписе, созданном А.В. Гнез­ди­ло­вым, большой штат сотрудников и медицинских работников. Большинство туда пришли по призванию, так как и сам Гнездилов являет собой пример служения людям. Но много ли у нас в России таких клиник? Многие современные врачи и студенты медицинских университетов оценивают российскую традицию служения весьма негативно, и волонтерское движение еще не так сильно развито. Но у нас есть Гнездилов! Вся его жизнь — это служение людям; его практика, свидетельствующая об отказе от косности, лицемерия и личной выгоды — это уникальное явление рос­сий­ской медицины. Конечно, скажем мы, благородных врачей у нас немало… но все же не хватает. Хотелось бы, чтобы таких, как А.В. Гнез­ди­лов, как можно больше было по всей России… Но факты, к сожалению, пока не радуют. Вот у нас в Ростове-на-Дону закрылся хоспис. А ведь не зря бытует мнение, что моральный облик государства — это отношение властей к детству и старчеству. Святые отцы говорят, что в последние времена оскудеет любовь в людях.

Доктор А.П. Чехов вряд ли бы согласился с теми, кто ищет в медицине умножения своих материальных благ. В его рассказе «Цветы запоздалые» главный герой — врач. Он подчиняет свою профессию «делу дохода» и весьма преуспевает в этом. Тем не менее, нажитое состояние оказывается бесполезным в борьбе за здоровье и жизнь дорогого человека. Чехов четко отражает иерархию мироустройства: силы человека, в том числе и познавательные возможности, ограничены; жизнь каждого человека в руках Божьих; ценность любви и благодарности несоизмерима с денежными ценами и мерами дохода. Этим он нам напоминает евангельские слова: «…не хлебом единым будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Второзак. 8, 3; Мф., 4, 4).

Деятельность врача есть дело служения. В этом суть данной профессии. В этих морально-нравственных мотивах мы находим сходство с христианской нравственностью. Сам Иисус Христос сказал: «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою, для искупления многих» (Мф., 20, 28).

Еще одна особенность российской традиции врачевания — это та, что врач еще и художник. Особенно ярко это проявляется в опыте врачевания А.В. Гнез­ди­ло­ва как врача-сказочника. Вслушиваясь в боль страждущего, он не только пишет портрет человека, но и соделывает его героем сказки, который обязательно становится победителем. Для этого Андрей Владимирович не только отображает то, что видимо в пациенте, в его внешнем портрете, но и рассматривает то внутреннее, особенное, которое и может стать спасительным для умирающего. Разгадать уникальность больного, с его индивидуальным наследственным бременем, его субъективным прошлым и настоящим — это талант врачевства.

Сколько разных личных историй может рассказать Гнездилов (с согласия его пациентов) — ведь каждый из них единственен и неповторим. Его трепетное отношение к судьбе каждого — не как к растению или механизму, а как к целостной личности — отражается в его сказках, написанных для каждого пациента индивидуально. Используется собственно христианско-этический контекст, принцип соработничества врача и самого пациента, в котором пробуждается «самоврач» болящего, становящийся активным, ведущим к самосознанию и самоосмыслению.

Врачевство как искусство исцелять человеческие недуги существовало со времен рождения человечества, с того момента, как Адам, преступая Божественную заповедь, вкушает запретный плод. Физически он умирает лишь в 960 лет, но «вкус» смерти познается Адамом сразу. Отступив от Бога, он теряет Его благодать, видя свою наготу, ощущает в себе бездонную пустоту. Болезни становятся неотъемлемой частью человеческого бытия. История человечества — это опыт его умирания, опыт сопротивления смерти. И в этой борьбе с болезнями и тлением человека всегда окрыляла надежда на бессмертие, что «приидет Бог и победит смерть».

Всякий умирающий в гнездиловском хосписе ищет для себя утешения и понимания и, конечно же, — бессмертия. При хосписе открыта часовня, есть духовное окормление, и всякий имеет возможность приблизить себя к Богу. Вот эту тропинку к Богу и показывают хосписные врачи. Сам Гнездилов в этом служении как врач оказывается со-участником в деле Божественного милосердия и спасения людей. Его врачевание, как никакое другое служение (за исключением священства) раскрывает через любовь и сострадание к болеющему и страждущему человеку вот эту тропинку, этот путь спасения.

Из жития ветхозаветного пророка Илии мы знаем, что после своей победы над жрецами Ваала он был так сильно утомлен душой от бессилия искоренить идолопоклонство, что просил у Бога себе смерти. В момент, когда он под кустом можжевельника уснул, его коснулся Ангел и приказал ему есть и пить. Илия-пророк выпил воду и съел данный Ангелом хлеб. Но явление Ангела повторилось, и пророк опять ел и пил. После он получил повеление идти на встречу с Господом. И он пустился в путешествие. Сорок дней и ночей шел пророк Илия и, дойдя до горы Хорив, поселился в пещере. Здесь после грозной бури, землетрясения и пламени Господь явился «в тихом ветре» (3 Цар. 19, 12) и открыл скорбевшему пророку свои милости. За свою пламенную ревность о Славе Божией пророк Илия был взят на Небо живым в огненной колеснице.

Ныне всякому пациенту хосписа, да и каждому из нас, предстоит дальнее путешествие к Престолу Божию. Илия-пророк показал нам этот путь, а врачи — это помощники, указывающие тропинки, выводящие на этот путь. И в этом земном путешествии нам надо неустанно подкрепляться особенной пищей (по примеру того, как Илья-пророк подкреплялся едой Ангела) — Телом и Кровью Господа Иисуса Христа, подаваемые нам Церковью в таинстве святого Причащения. А врачам-помощникам, выводящим больных из землетрясений и пламени в пещеры мудрости, а затем на тропинки добра, избегая всякого шаманизма, гипнотизерства и псевдочудесности, — обретать опыт истинного врачевания.

День смерти древние христиане считали днем рождения в жизнь вечную. Это был переход от худшей жизни к лучшей, и для того чтобы так думать и чувствовать, нужно иметь очень живой опыт святости. Деятельность Андрея Владимировича Гнездилова, его служение уходящим — это и есть такой опыт, опыт сострадательного милосердия, в котором боль сорастворяется слезами веры, преображается в свет и надежду, возвращает и дарует любовь.


Патлань Наталия — практикующий психолог, директор воскресной школы храма Трех Святителей, слушатель МИЭК (станица Кировская Ростовской обл.) (Данные об авторе- на момент выхода статьи)

Опубликовано в журнале «Экзистенциальная традиция: философия, психология, психотерапия», №22, 2013.