«Психотерапия – это не замена жизни, а ее генеральная репетиция»
Ялом И.

Я РАЗЛЮБИЛА СВОЙ ДОМ

Я разлюбила свой дом. В прошлом году. Совсем.

Как я это поняла? Да очень просто; очень часто так бывает в отношениях между людьми. К примеру, человек устал от однообразия жизни, от отсутствия в ней красок, тонов и полутонов, без любви. Всем сердцем он начинает стремиться к переменам, попутно испытывая неопределенную щемящую тоску. И вот происходит ВСТРЕЧА. Симпатия, даже любовь с первого взгляда. И уже хочется жить, любить и творить. Жизнь заиграла новыми красками, в ней появилось множество радужных оттенков. Человек прошел путь от безысходности к НАДЕЖДЕ.

Иногда бывает и не так. Встреча сразу не происходит. Точнее, люди познакомились, но искра не прошла. Не екнуло сердечко. Но все вокруг твердят: присмотрись, хороший вариант, стерпится-слюбится…

Бывает, никто ничего не советует, а просто ты сам приходишь к мысли, что несмотря на то, что ваши чувства не зашкаливают до самой высокой отметки, рядом с тобой человек, который поможет изменить жизнь, наполнить ее смыслом. И ты делаешь серьезный шаг к сближению…

Что-то подобное произошло и со мной. Мне стало тесно и душно в нашей маленькой двухкомнатной квартирке. И не потому, что меня не устраивала имеющаяся жилплощадь, а потому, что моя собственная жизнь в этой квартире стала напоминать мне стоячее болото.

Каждый вечер повторял предыдущий. Прошло время, когда мы с большим воодушевлением делали ремонт, подбирали новую мебель и бесконечно двигали ее с места на место, стремясь к максимальному уюту и комфорту. Прошло то время, когда нам не терпелось повесить новую люстру, и, не дожидаясь утра, мы вырубали пробки, пытаясь проделать эту операцию в полной темноте, точнее — при помощи фонарика. Все это прошло. Осталась только ухоженная, опрятная квартирка, приходя в которую каждый разбредался по своим углам. Я иногда подолгу не могла заснуть и, рассматривая безупречно поклеенные обои, очень хотела завыть…

Мысль о доме пришла к нам очень спонтанно и неожиданно. Точно так же спонтанно и неожиданно, в три дня, мы нашли подходящий дом. Точнее, дом, который отвечал нашим требованиям, но был очень далек от идеала. Когда мы пришли на «смотрины» в первый раз, моя личная ВСТРЕЧА с домом не состоялась. Дом был гораздо больше и настолько же грязнее и неопрятнее нашей квартирки, что я даже мысли не могла допустить, что смогу в нем жить.

Но муж неожиданно загорелся. Он настаивал на том, что надо решиться и купить этот дом и привести его в порядок. Для меня самым тяжелым был момент выбора, потому что приобрести этот дом мы могли только в том случае, если бы продали квартиру. Квартира была моя, подаренная мне родителями, я в ней выросла, поэтому решиться на то, чтобы расстаться ней навсегда, мне было практически не под силу. Столько с ней было связано воспоминаний, столько сил было в нее вложено, сколько лет я в ней прожила!

Но впереди таинственным светом забрезжила НАДЕЖДА. Надежда на то, что наша жизнь с покупкой этого дома изменится. Что вместо стоячего болота опять будет бурная кипучая деятельность по возрождению нашего нового жилища. Опять совместные планы и мечты, опять расставлять и двигать мебель и создавать уют, обсуждая каждую мелочь, каждую деталь… Как давно этого не было в нашей жизни! И я решилась…

Мы продали нашу чистенькую уютную квартирку и перебрались в новый старый дом. В тот день, когда мы переехали, все время лил ливень, в доме было сыро и неуютно, обшарпанные грязные стены, выглядевшие еще мрачнее и темнее из-за непогоды, произвели на меня самое удручающее впечатление… Я села на коробки с вещами и расплакалась…

С тех пор прошло ровно десять лет…

За это время мы привели дом в порядок. Было трудно. Та веселая кипучая бурная деятельность, о которой я мечтала, сразу не получилась… Были трудности с деньгами, потом нежелание что-либо менять — привыкли… Я максимально постаралась создать хоть какую-то видимость уюта.

Напряглись и сделали ремонт на кухне и ванной, на дырявые деревянные полы постелили ковры, для любящих приходить в гости мышей завели двух кошек. Я привыкла к дому, привыкла к свободе, которую он дает, привыкла к отсутствию обоев на стенах и к проводам, ползущим прямо по потолку. На Новый год я украшала провода разноцветным дождиком и серпантином. Летом я доставала из картонных коробок, служащих нам шкафами, летние вещи и упаковывала туда зимние, зимой проделывала всю операцию наоборот. Я искренне полюбила этот дом — и ни о чем не жалела.

Потом, когда мы узнали о том, что у нас будет пополнение, закипела та бурная деятельность, о которой я мечтала, и дом преобразился. Из неприглядного старичка (мы купили старый дом, построенный сразу после войны) он превратился практически в европейского красавца. Со своим колоритом, конечно, но нам он очень нравился. Теперь в доме было все, что нужно современному человеку для комфортной, благоустроенной, счастливой жизни: кафель, плитка, ламинат, шкафы-купе, дизайн, мебель — и т.д., и т.п. Кроме того, как в лучших романах, в доме постоянно звучал детский смех — и детский плач, кстати, тоже J.

Казалось бы — живи и радуйся. У нас был замечательный благоустроенный дом… но опять было что-то не так. Опять все расползлись по своим углам. Только наша маленькая дочка не принимала участия в этом отчуждении — весело носилась по всему дому и везде, где только было можно, разбрасывала свои игрушки.

Прошлым летом я повезла ее в лес. Мы были там две недели, и я вдруг четко и ясно поняла, что не хочу возвращаться в свой, теперь уже нелюбимый, дом. Теперь я задыхалась в этом доме. Я задыхалась в своем городе. Иногда я даже ненавидела свой дом. Потому что все трудности, и испытания, и несчастья, которые произошли со мной в последнее время — все произошли именно здесь, в этом доме и в этом городе.

Потому что как я ни старалась, я не смогла сплотить в этом доме всех, кто жил под его крышей. И мой любимый дом — совершенно незаметно для меня — превратился в тюрьму. В тюрьму и каторгу одновременно. Во дворе муж построил себе маленьких цех для работы и… почти ушел из дома. Он перестал им интересоваться. Иногда наш папа мог неделями не заходить домой, проводя все время в своем цеху. А если и появлялся, то три раза в день — на кухне, чтобы быстро, не присаживаясь за стол, перекусить. Или поздно вечером, а иногда и под утро — завалиться спать на пару часов…

В нашем доме никогда не было тихо, потому что по двору постоянно ходили чужие люди, приходившие к мужу по работе. Кроме того, в цеху практически постоянно жил его друг, который ходил по нашему участку в трусах и чувствовал себя как дома. А я — дома — чувствовала себя как в гостях. Причем в гостях у чужих людей.

И вот лето прошлого года. Я еду после двухнедельного отсутствия из леса домой на машине, постоянно глотая слезы, и ясно понимаю, что не хочу возвращаться. Я плачу поэтому, и еще потому, что мне очень жаль, что я больше не люблю свой дом. Я чувствую себя перед ним виноватой. Он дал мне много хорошего. Но я больше ничего не хочу давать ему. Я не хочу хранить уют и высаживать цветы, я не хочу поддерживать там порядок, я не хочу строить никаких планов. Я хочу другой дом. Я хочу жить в другом месте. Не в этом городе. Я совсем готова отказаться от всего своего. Я плакала до самого дома…

Я приезжаю домой и вижу, что муж в мое отсутствие развернул бурную деятельность — договорился с рабочими о внешней отделке дома и его утеплении. Значит, его что-то интересует? Дом преображается на глазах — из серого обшарпанного старичка становится ярким привлекательным красавцем. Я вдруг загораюсь надеждой, что мужу снова нужен наш дом, что мы приведем в порядок двор… Но вдохновение мужа иссякает также быстро, как и его финансы. На последних штрихах я уже сама гоняюсь за рабочими, пытаясь заставить их устранить все недоделки. Муж снова теряет к дому всякий интерес.

А я все больше проваливаюсь в мечты о том, как вырваться из этого места, из этого опостылевшего нелюбимого дома, из этого большого кипящего города, пожирающего все твое время, заставляющего крутиться как белка в колесе. Пик моей нелюбви пришелся на начало зимы одновременно с неожиданной новостью о том, что у нас будет еще один малыш. Меня постоянно тошнило. Мне казалось, что не от токсикоза, а от физического отвращения к стенам дома, к предметам обстановки. Я вынужденно оставалась в доме, так как болела, хотя просто физически не могла там находиться. Поговорка: «В родном доме и стены помогают» вызывала у меня очередной сильный приступ тошноты. Мне в прямом смысле тошнило от стен, особенно от стен той комнаты, где я лежала.

…Прошло полгода. Ровно десять лет назад, в июне, мы переехали в наш дом. И вот, спустя десять лет, мы срочно уезжаем. Уезжаем не так, как всегда — в отпуск. Мы уезжаем, потому что там, где мы живем, стало небезопасно. Здесь стреляют, здесь бомбят. Если называть вещи своими именами — у нас ВОЙНА.

Десять лет назад, в июне, мы переехали в этот дом. Спустя ровно десять лет, в июне, мы уезжаем из нашего дома и не знаем — вернемся ли мы сюда… и будет ли куда возвращаться… Я мечтала устроить праздничный вечер по поводу годовщины. Пригласить друзей. Пожарить шашлыки. А вместо этого быстро пакую в чемоданы самое необходимое, собираю все документы и сажусь в переполненный поезд, чтобы уехать подальше от своего дома…

Все, как я хотела — мы в маленьком чистеньком городке недалеко от леса. Сняли большой новый прекрасный дом со всеми удобствами. Но почему так болит сердце? Вот уже ровно месяц как мы не живем дома. И неизвестно, когда мы сможем туда вернуться. И сможем ли. Как я могла разлюбить его? Как случилось, что прошлым летом я не могла заставить себя вернуться домой?

Почему в своих молитвах я постоянно прошу у Господа только одного — вернуться в свой город, в свой дом?! Прошу сохранить мою маленькую родину от разрушения…

И теперь я могу ответить сама себе на этот вопрос. Я снова попалась на тот же самый крючок. На крючок под названием ОБЕСЦЕНИВАНИЕ. НЕБЛАГОДАРНОСТЬ. Имея прекрасный дом, семью, уверенность в завтрашнем дне, я позволила себе роптать и страдать. Я позволила себе быть неблагодарной, и Господь послал мне испытания.

И сейчас, на девятом месяце беременности, я не знаю — где мне придется рожать, в каком месте жить… С какой бы радостью я сейчас вернулась назад! Я бы целовала стены своего дома! Я так и представляю себе эту картинку: я вхожу во двор, припадаю к стене и долго-долго прижимаюсь к ней, глотая слезы. Только в этот раз — слезы радости оттого, что вернулась. Вернулась ДОМОЙ…

* * *

С удивлением я обнаруживаю, что не одна я такая. И каждый день узнаю себя в историях других людей.

Я вязну в прошлом… Я тону в нем. Замираю, как муха в киселе, взглядом устремляясь туда, в полгода назад. В точку отсчета.

Я не могу принять как данность то, что сейчас происходит в моей жизни. Я не могу смириться с тем, что вся моя прошлая жизнь разлетелась на сотни мелких осколков.

…Пять месяцев назад я покинула свой дом. Раньше я говорила — уехала, потом — выехала на время… А сейчас я говорю — покинула, потому что надежды вернуться туда у меня почти не осталось.

За это время я сменила новое жилище дважды. Я не сильно переживала по поводу временных неудобств, я успокаивала тебя, что это действительно ВРЕМЕННО, и скоро все станет на свои места. Я вернусь домой и заживу прежней жизнью. Отведу старшую дочку в садик и музыкальную школу, наведу во всем доме порядок, разложу по местам наспех вывезенные под обстрелами вещи, соскоблю скотч с заклеенных окон…

Старшая дочка напишет письмо Деду Морозу, и я обойду все магазины детских игрушек, чтобы выполнить ее желание. Младшая новорожденная девочка наконец-то познакомится со своим домом и будет спать в СВОЕЙ детской кроватке, которая давно и с такой любовью была для нее приготовлена. Я заранее запишусь в салон на стрижку, затею генеральную предновогоднюю уборку, составлю список самых важных дел, которые нужно успеть переделать до Нового года, даже начну планировать будущий отпуск…

Ничего этого не будет. Я не вернулась домой. Там, где мой дом, продолжается война. Бомбят наш район. Бомбят каждый день. По роковому стечению обстоятельств наш район оказался в эпицентре боевых действий, так как непосредственно примыкает к важному стратегическому объекту — аэропорту. Мой родной район разрушен практически наполовину. А мой дом находится посередине между воюющими сторонами. Господь пока хранит мой дом, и я каждый день прошу Его об этом в своих молитвах — сохранить.

Там, в доме, в многочисленных ящиках хранится вся наша жизнь — толстые смешные несовременные кассеты на чудо прошлого века — видеомагнитофон. В них, на пленке, самые драгоценные моменты жизни: свадьба, первый утренник сынишки, первое настоящее путешествие, просто посиделки с друзьями, где мы, молодые и беспечные, горланим песни на караоке и произносим тосты… Бумажные фотоальбомы, новые кассеты — уже про дочку. Ее поделки, игрушки, рисунки, которыми увешан весь холодильник…

Я уехала из дома с чемоданом летних вещей и больше ничего не взяла. Я оставила там все… Я оставила там свое сердце…

Люди, которые там остались и никуда не выезжали на время АТО, привыкли. Они привыкли и живут в этом аду. Они могут отличить по звуку — из какого оружия производится обстрел, куда летит снаряд, разорвался он или не разорвался. По колебаниям воздуха и вибрациям они понимают, откуда идет обстрел. Они научились спать под звуки громкой канонады и не обращать внимания на стрельбу, если она не раздается в непосредственной близости от них. Люди, которые там остались, разучились улыбаться, зато они умеют за пять минут собрать все необходимое, чтобы можно было прожить месяц, и пойти в укрытие. Они знают, как надо вести себя во время военных действий, они могут оказать первую помощь, они могут спокойно ходить по улице уже через час после интенсивных обстрелов и… даже снимать на видео очередные разрушения, непотушенный пожар, пострадавших… Они остались там жить и приняли правила новой игры. Они приняли правила войны. Хотя изо всех сил пытаются жить мирной жизнью…

А чему научилась я? О! Я многому научилась! Мой словарный запас пополнился новыми словами: беженцы; лица, перемещающиеся по территории Украины; люди, временно выехавшие из зоны АТО; переселенцы; особая категория граждан…

Я научилась просить. Да, в буквальном смысле этого слова. Просить деньги, продукты, детские вещи, лекарства, ненужные кастрюли и одеяла, канцелярию и одежду. Я научилась просить и брать, что дают — с благодарностью и особо не перебирая.

Я научилась создавать видимость уюта в чужих съемных домах, я научилась обходиться минимальным количеством вещей, я даже научилась травить домашних блох! (Эта напасть постигла меня в очередном съемном жилище, когда я была практически на сносях.)

Я научилась не совать всем деньги: врачам, учителям, социальным работникам, госслужащим — хотя до сих пор испытываю мучительную неловкость, когда говорю спасибо и ретируюсь из их кабинетов.

Я научилась приходить на исповедь в любой храм и к любому священнику — тогда, когда исповедь действительно необходима… Я научилась (наконец-то!) вручать себя Господу и во всем полагаться на Его волю! Я научилась ничего не планировать. Я научилась просыпаться каждый день с одной молитвой: «Господи, сотвори со мной по воле Твоей». Я многому научилась. Многое вспомнила, многое поняла и переосмыслила. Я по-другому стала смотреть на жизнь.

Но, несмотря на такие ценные приобретения, сегодня, когда я пишу эти строки, я плачу. С каждым днем все призрачнее становится надежда на возвращение к той, прежней жизни. Ах, какой замечательной была моя жизнь! Как много Господь мне давал! Я прочитала недавно, что Господь испытывает благополучием и скорбями… Наверное, испытание благополучием я не прошла. Мы все не прошли. Хотя не раз в моей голове возникал вопрос: «Господь так щедр к нам, почему же мы несчастны?» Почему мы не могли найти общий язык тогда — в мире, покое и изобилии? Чего не хватало?

Господь и в скорбях не оставляет нас. Такой теплой красивой нежной осени я давно не помню. Я живу сейчас в деревне и каждый день гуляю с детьми. Все, что у меня сейчас есть — это дети и эта безумно красивая осень… Моя израненная душа лечится и наполняется этой красотой, этими яркими красками.

Я иду по тихой сельской улице, толкаю перед собой коляску с трехмесячной Анечкой, старшая дочка Вероника бежит чуть впереди… Больше у меня ничего нет… Только эта пронзительная осень, дети… А разве этого мало?


Проскурня Светлана — слушатель МИЭК (г. Донецк-Киев). (Данные об авторе-на момент выхода статьи)

Опубликовано в журнале «Экзистенциальная традиция: философия, психология, психотерапия», №25, 2014.